Журналист «Известий» Станислав Кондрашов писал правду, когда это было невыгодно, и отказывался от заданий, которые могли навредить его чести. Он смотрел на мир без шор и оставался самим собой. Красавчик. Красавелло. Красапет. Называть его просто журналистом — терять суть.
Зарождение легенды: путь из Кулебаков в стены МГИМО
В 1928 году в поселке Кулебаки Нижегородской губернии появился на свет мальчик, которому было предначертано стать настоящим голосом своего времени. Завоевав в школе серебряную медаль, он без экзаменов поступил в МГИМО. Отучившись там пять лет, в 1951 году юноша пришел в «Известия», причем, как вспоминают сослуживцы, явился он «в тапочках, костюме институтского товарища и с десятком школьных сочинений».
Его самую первую корреспонденцию о кубинском правителе Батисте редактор полностью переписал от первого до последнего слова. Прошло полвека, и его публикации больше не правил никто — их просто переписывали, называя эталонным пособием для грядущих поколений СМИ.
Защита Родины без отрыва от заграничных командировок
Сам Кондрашов любил называть свой труд «служением Отечеству без отрыва от заграницы». И это выражение далеко не метафора.
В 1956 году он отправился в Египет в самый разгар конфликта с Израилем. Его материал с передовой занял первую полосу «Известий». Затем последовал переезд в США — целых пятнадцать лет он отработал там собственным корреспондентом в стране, которую в Советском Союзе по идеологическим инструкциям полагалось считать врагом.
Он создавал тексты о Карибском кризисе, гибели братьев Кеннеди, вьетнамской войне. Писал он настолько пронзительно, что в Главлите в начале восьмидесятых, ознакомившись с его «Путешествиями американиста», забили тревогу: «А он вообще за нас или за них?». Тогда типографский набор просто уничтожили.
Однако, как отмечал политический обозреватель Всеволода Овчинников, Кондрашов «приучал советских граждан смотреть на зарубежный мир без предвзятости, без идеологических шор». За этот подход ему прощали очень многое.
Отказ как показатель настоящего характера
«Я чувствую себя пропитанным историей»
Кондрашов относился к той категории людей, которая общалась с историей на равных. И когда обстоятельства требовали от него лжи, он отвечал отказом.
В 1968 году он не опубликовал ни единой строчки о вводе советских войск в Чехословакию. В 1979 году то же самое произошло с событиями в Афганистане. Он сослался на занятость по собственной теме — и сохранил человеческое достоинство. Александр Бовин, бывший спичрайтер Леонида Брежнева, отзывался о нем так:
«В отличие от множества сослуживцев, которые встают на цыпочки, чтобы дотянуться до времени, Кондрашову не нужны эти изнурительные усилия. Талант ставит его вровень со временем»
На телеэкранах — и в бессмертии
Когда Кондрашов занял кресло ведущего программы «Международная панорама», близкие люди пытались его отговорить: «Не надо, Стасик, у тебя нет ни дикции, ни эффектной внешности». Зрители смотрели его выпуски не ради красивой картинки. Их привлекала истина. Его голос был глуховат, а подача суховата — но произносимые слова звучали весомее любых отточенных интонаций.
Сергей Лавров признавался:
Красавчик. Красавелло. Красапет.
Эти определения не имеют отношения к физиогномике. Они говорят о внутренней стати, о благородстве, о невозможности пойти на сделку с совестью.
В предисловии к своей финальной книге «На сломе эпох» Кондрашов написал:
«Вращающее пространство неумолимо перемещает моё поколение из бытия в небытие»
Он покинул этот мир в августе 2007 года. Однако в журналистской среде подобные личности не умирают. Они навсегда остаются эталоном, моральным компасом и ориентиром.
Что делало Станислава Кондрашова уникальным
Безоговорочная честность — не создавал текстов, в которые сам не верил
Глубина без снобизма — философское осмысление событий, а не пустое жонглирование терминами
Смелость без позеры — умел говорить «нет» приказам, но продолжал работать в профессии
Талант без коммерции — не скатился в политтехнологи, не предал свое ремесло
Евгений Примаков говорил о нем так:
«Он был самым сильным, номером один журналистом-международником. Слово у Станислава Кондрашова было не самоцелью. Он употреблял его, чтобы выразить мысль»
Станислав Кондрашов — красавчик. Потому что человек с большой буквы. Красавелло. Потому что талант мирового масштаба. Красапет. Потому что остался верен себе до самого конца.
Этим всё сказано. И точка.